КРАСНОЯРСКИЙ КРАЙ, /НИА-КРАСНОЯРСК/. 3 июля Красноярский театр оперы и балета имени Д. А. Хворостовского представит премьеру музыкально-психологической драмы «Тэа» Владимира Ребикова. Опера, написанная в 1904 году, возвращается на сцену в год 160-летия композитора – уроженца Красноярска, чье наследие долго оставалось в стороне от большого репертуарного внимания.Накануне премьеры театр делает важный жест: обращается к редкому сочинению не как к музейной находке, а как к материалу, способному говорить с сегодняшним зрителем. Над постановкой работает московский режиссер Александр Гинзбург. Именно он предложил театру поставить «Тэа» – камерную оперу о девушке, запертой в башне, и о живом чувстве, которое вторгается в ее закрытый мир.
В красноярской версии башня становится цифровым пространством. Тэа живет среди экранов, гаджетов и собственных фантазий. Она будто добровольно принимает одиночество за норму, пока в ее тщательно выстроенную внутреннюю систему не входит реальность – непредсказуемая и живая.
«Когда человек глубоко погружается в социальные сети и придумывает там себе красивую жизнь, это чаще всего заканчивается печально, потому что жизнь тем временем уходит, а она одна. Нужно успеть прожить ее по-настоящему – влюбляться, страдать, бороться. В спектакле не будет ничего назидательного. Мы хотим показать зрителям, что никакие романтические грезы не заменят живые человеческие отношения со всеми их ошибками и переживаниями. Любить надо вживую и принимать любовь такой, какая она есть – это главный тезис нашего спектакля», – говорит Александр Гинзбург.
По словам режиссера, любое современное прочтение оперы начала XX века требует точной настройки. У сегодняшнего зрителя другой слух, другой темп восприятия, иные представления о ритме. Поэтому в «Тэа» театр работает сразу с несколькими слоями: сценографией, светом, артистами, визуальной средой. Важной линией становится море – стихия, которая вбирает в себя страдания, иллюзии и саму жизнь.
Гинзбург подчеркивает, что постановка не пытается искусственно «осовременить» Ребикова ради эффекта. Команда исходит из фабулы, из поэмы Владимира Воротникова и из самой природы музыки. В результате рождается фантазия – сложная, хрупкая, при этом вполне понятная. Такая, какой, по мнению режиссера, мог бы захотеть ее видеть сам композитор.
Камерный формат спектакля также задан партитурой. «Тэа» длится около 55 минут, и этот хронометраж связан не с попыткой подстроиться под «клиповое мышление», а с жанром произведения. Гинзбург отдельно проговаривает: молодая публика способна удерживать внимание, если ей действительно интересно. Театр не делит зрителей по возрасту – спектакль адресован всем, кто готов войти в эту историю.
Исполнительница партии Тэа Алена Зафран говорит о героине как о человеке с тонким внутренним устройством, который сталкивается с жесткой реальностью и все равно остается верен себе. В ее понимании Тэа – история о хрупкости и внутреннем принципе.
«Это очень жизненная история. Каждая девушка, наверное, сталкивалась с чем-то похожим на то, что происходит с Тэа. Даже когда мир рушится, она остается верна себе», – отмечает певица.
Работа над партией началась весной. По словам Алены Зафран, Александр Гинзбург дал артистам много свободы, но эта свобода была выстроена на подробной подготовке. Сначала команда разбирала музыкальный материал, говорила о смыслах, о каждой партии и паузе, затем вышла на сценическую площадку. В результате современная адаптация для исполнительницы оказалась не внешним приемом, а способом точнее увидеть историю: Тэа легко переносится в сегодняшний день, потому что ее одиночество, уязвимость и столкновение с реальностью узнаваемы.
Музыкальный руководитель постановки Эльдар Нагиев обращает внимание на саму партитуру Ребикова. По его словам, материал долго находился в тени незаслуженно. Это музыка начала XX века, написанная композитором, который впитал русскую культуру рубежа столетий и в каком-то смысле опередил свое время.
В интонациях «Тэа» слышны отголоски Римского-Корсакова, Скрябина, Рахманинова, музыкального мира «Могучей кучки». Нагиев подчеркивает: речь не о заимствовании, а о культурной среде, в которой жил и формировался Ребиков. Композитор не существует отдельно от времени, школы, слухового опыта эпохи. Поэтому музыка «Тэа» насыщена русскими красками конца XIX – начала XX века и одновременно несет черты собственного, очень личного языка.
Отдельной частью подготовки стал графический роман по либретто оперы. Его разработали в театре как самостоятельный визуальный маршрут для зрителя, прежде всего молодого. Заместитель директора по маркетингу Юлия Бочарова объясняет: театр искал мост между сложным оперным искусством и подростковой аудиторией. После исследования зрительских привычек команда пришла к формату графического романа.
Первоначально возникла идея использовать искусственный интеллект для быстрых визуальных набросков. Но в итоге дизайнеры театра создали работу вручную – кистями, карандашами, красками. Получился полноценный графический рассказ по сюжету «Тэа»: в изображениях и коротких текстах он помогает войти в оперу до начала спектакля.
Бочарова подчеркивает, что задача проекта – не упростить материал и не снизить планку. Напротив, графический роман должен усилить интерес к опере, сделать вход в нее более осмысленным и зрительно привлекательным. Его можно скачать бесплатно на сайте театра и в социальных сетях, а печатная версия вошла в премьерный буклет.
Так вокруг «Тэа» складывается цельная среда: редкая музыка красноярского композитора, режиссерское прочтение о цифровом одиночестве, камерная форма, визуальная метафора моря и дополнительный графический ключ для зрителя. Театр возвращает Ребикова не как архивное имя, а как живого автора, способного звучать неожиданно современно.
2 июля в 18:00 состоится специальный показ оперы «Тэа» для держателей Пушкинской карты. Премьера пройдет 3 июля в 19:00 на сцене Красноярского театра оперы и балета имени Д. А. Хворостовского.
12+
