КРАСНОЯРСКИЙ КРАЙ, /НИА-КРАСНОЯРСК/. Так начиналась семья, в которой со временем появилось двадцать детей.
Но принять ребенка – только первый шаг. Дальше начинается жизнь: с характерами, страхами, ревностью, болезненным прошлым и неизбежными вопросами о том, хватит ли у взрослых сил остаться рядом, когда становится по-настоящему трудно.
Светлана говорит, что никогда не выбирала детей по возрасту, характеру или состоянию здоровья.
– Мне звонят из опеки: «Есть ребенок, никто не берет. Вы можете?» Я говорю: «Конечно». Приезжаю и начинаю оформлять документы.
Так в доме появлялись и совсем маленькие дети, и подростки.
Большая семья тем временем требовала все больше пространства. В Хакасии муж Светланы работал на ТЭЦ, а почти все свободное время уходило на строительство дома.
– Дети постепенно приходили в семью, а дом оставался маленьким. Поэтому строили большой: муж занимался стройкой, я – детьми.
А сама Светлана продолжала удивлять мужа новостями.
– Мне звонят. Я приезжаю, беру ребенка, привожу домой и говорю: «Знакомься. Папа, поздравляю, у тебя новый сын или новая дочка».
Она смеется: мужа нередко ставила перед фактом.
– А он никогда не был против, всегда поддерживал.
Однажды Светлана уехала с детьми в Сочи: нескольким ребятам дали путевки, но мама решила, что оставить остальных дома не сможет, и повезла практически всю семью. Муж остался один.
– Мы вернулись – стройка как стояла, так и стоит. Он даже заболел без нас. Настолько уже привык, что дома постоянно дети. Когда мы вместе, у нас все получается.
Позже старшие начали выбирать образование в Красноярске. Один из сыновей уже учился здесь, следом продолжить учебу в краевом центре захотели Галина и Юлия. Семья взяла дом в ипотеку и решилась на переезд.
Незадолго до этого Светлане предложили принять еще троих подростков – Екатерину, Кристину и Андрея.
Подростковый возраст оказался отдельным испытанием.
Некоторые дети приходили в семью уже со сложившимися привычками, тяжелыми воспоминаниями и опытом, который заставлял их постоянно защищаться. Довериться новым взрослым сразу они не могли.
Катя появилась в семье примерно в 16 лет.
– Очень сложный подросток была. Но через несколько дней звонит мне: «Мамочка, ты не будешь ругаться?» Она практически сразу начала называть меня мамой.
Особенно болезненно девочка воспринимала любые разговоры о своей биологической семье. Светлана быстро поняла: принять ребенка означает принять и его прошлое – даже ту его часть, которую невозможно изменить.
Внутри большой семьи тоже далеко не сразу наступала гармония.
Катя и Галя поначалу не смогли поделить ни пространство, ни роль старшей дочери.
– Галя тоже с характером: «Я здесь хозяйка, я первая дочь, я самая главная и любимая». Между ними началась настоящая конкуренция.
Стоило Светлане уйти – дома вспыхивал очередной спор.
– Папа звонит: «Возвращайся, они ругаются». Возвращаюсь – сразу мир и покой. Меня нет – снова война.
Сегодня об этих историях в семье уже могут говорить с улыбкой.
Екатерина выросла, вышла замуж и сама стала мамой. Отношения между сестрами изменились. Но тогда Светлане приходилось учиться тому, что любовь к ребенку далеко не всегда мгновенно делает этого ребенка счастливым, спокойным и благодарным.
Иногда взрослому приходится долго доказывать одно: он останется.
Так произошло и с Максимом.
Однажды подросток без разрешения взял семейную машину и попал в серьезную неприятность. Родителей не было рядом, им пришлось срочно возвращаться домой.
На следующий день Светлана приехала за сыном.
– Он выходит такой герой и говорит: «А что ты приехала?» А ведь это ребенок, которого я вырастила с шести месяцев.
Она не стала устраивать сцен.
– Мне кажется, после этого он окончательно понял, что мы те родители, которые его не предадут и не бросят.
Сейчас Максим звонит ей и говорит: «Мамочка, ты у меня самая родная».
Но были моменты, когда сама Светлана была уверена: больше не выдержит.
– Конечно, говорила: «Все, сдам всех в детский дом». Давление поднималось, сил не было. То школа, то дети что-нибудь устроят, то еще какая-нибудь история.
Особенно непросто складывались отношения с Галей. В подростковом возрасте дочь могла кричать матери, что хочет обратно в детский дом.
Однажды Светлана действительно позвонила в опеку.
– Говорю: «Все, забирайте, я больше не могу».
Потом обе успокоились.
– Садимся. Я говорю: «Доча, видишь, сколько можно сгоряча дров наломать? Мы же все равно любим друг друга».
Помирились.
И Светлана снова позвонила специалистам:
– «Все, мы помирились».
В опеке, вспоминает она, ответили почти спокойно: другого исхода от этой семьи и не ждали.
Ни одного ребенка Светлана обратно не вернула.
Сейчас она признается: со старшими детьми совершала ошибки. Где-то слишком резко реагировала, где-то не умела разговаривать так, как умеет сегодня.
– Старшая дочь спрашивает: «Мам, почему ты с нами раньше так не разговаривала? Может, и я была бы другой». А я отвечаю: «Так это вы меня всему научили. Благодаря вам я поняла, как воспитывать, как искать к ребенку подход».
Дети, говорит Светлана, воспитывали и ее саму.
И, пожалуй, именно поэтому главное правило своей большой семьи она сегодня формулирует очень просто.
– Как после всего этого ребенка вернуть? Никогда. Какие бы трудности ни возникали – это дети. В любой семье такое может произойти. Где-то мы, взрослые, недосмотрели, где-то просто не поняли друг друга. Но ребенок не виноват.
