КРАСНОЯРСКИЙ КРАЙ, /НИА-КРАСНОЯРСК/. В первой части «Сибирской мечты» мы познакомились с Анной Васильевой – девочкой из семьи с восемью детьми, которая была уверена, что сама матерью не станет. Во второй рассказали, как вместе с появлением детей менялись цели семьи и как от первых двух кружек и дивана в пустой комнате Васильевы пришли к собственному участку и строительству дома. В третьей части речь шла о трех детях, их характерах, спорте и взрослении. Четвертая была посвящена уже самой Анне – ее праву оставаться не только мамой и женой, общественной работе и «МамСОВЕТУ», выросшему из маленького чата в большое женское сообщество.Заключительная часть истории – о том, что остается за пределами одной семьи: о поддержке многодетных родителей, изменившемся отношении к ним и о будущем, которое сама Анна сегодня представляет совсем иначе, чем двадцать лет назад.
Анна несколько раз повторяет: ее семья привыкла прежде всего рассчитывать на собственные силы.
Но это не означает, что государственная поддержка для нее не важна.
Самым значимым примером она называет земельный участок, предоставленный семье как многодетной.
– Это действительно шикарный подарок. Мы очень благодарны. Мы любим это место и мечтаем уже достроить большой дом и переехать туда насовсем.
Есть и другие формы поддержки, которыми семья пользовалась в разные годы: возможности детского отдыха, бесплатное питание школьников, отдельные меры для семей участников СВО.
При этом как общественница Анна видит и ситуации, когда формально существующая мера не всегда совпадает с конкретными обстоятельствами семьи.
Например, по ее словам, старший сын сейчас не может пользоваться льготой на питание в колледже из-за особенностей финансирования самого учебного заведения.
Для нее такие случаи – аргумент не против существующей системы, а за более внимательное отношение к тому, как мера работает после принятия решения.
– Иногда получается: вроде льгота у ребенка есть, а воспользоваться ею он не может. Поэтому мне кажется важным смотреть не только на то, что написано, а на то, как это реально работает у семьи.
Похожим образом она говорит о скидках и бесплатных посещениях культурных учреждений. Для большой семьи совместный поход в кино или музей ощутимо дороже, чем для одного-двух человек, однако условия льготного посещения не всегда совпадают с выходным днем или временем, когда вся семья может собраться.
– Когда куда-то идешь впятером, это уже совсем другие расходы. Билеты, детям что-нибудь купить. Поэтому такие семейные выходы приходится планировать.
При этом общий вектор последних лет Анна оценивает позитивно.
Особенно хорошо она видит разницу, сравнивая собственное материнство с опытом своей мамы.
– Моя мама родила и воспитала восемь детей и практически ничего не получила. Просто тогда многого из того, что есть сейчас, не существовало.
Но важнее денег для нее изменение самого общественного образа многодетной семьи.
– Раньше очень часто было: многодетные – значит, бедные, несчастные. Мне нравится, что сейчас это меняется. Что многодетность показывают как что-то хорошее, родителей отмечают, появляются новые возможности.
Анна говорит, что способна радоваться новой мере даже тогда, когда ее собственная семья под условия не подходит.
– Ну здорово же, если это кому-то поможет.
В этом отношении она удивительным образом повторяет собственную мать: большая семья в ее представлении никогда не существовала отдельно от способности помогать тем, кто рядом.
Только теперь это уже не исключительно братья и сестры.
Это участницы «МамСОВЕТА», многодетные семьи города, женщины, которые впервые за несколько лет решились оставить детей дома и на два часа встретиться с подругами.
Анна не считает себя человеком, который должен объяснять другим, сколько детей им заводить.
Но сама идея большой семьи для нее перестала быть тем грузом, которым казалась в юности.
Даже шутка в «МамСОВЕТЕ» – «мы вас заразим многодетностью» – работает потому, что за ней нет наставления.
Есть чужая жизнь, которую можно увидеть изнутри.
С семейным шумом, нехваткой времени, расходами, ссорами между подростками, тренировками в семь утра и попытками найти два часа на себя.
И с тем ощущением, которое Анна описала еще до интервью: на даче кто-то готовит шашлык, другой режет салат, дети играют, все одновременно говорят, и именно этот шум вдруг оказывается ответом на вопрос, зачем все это.
– Ты смотришь вокруг и понимаешь: вот оно, счастье. Ты не один. Вот твое продолжение.
Дети Васильевых уже приближаются к возрасту, когда собственная семейная жизнь родителей постепенно перестает быть для них единственным центром мира.
Старшему семнадцать, он учится, строит свои планы. Средний становится самостоятельнее. Дочь взрослеет.
И Анна все чаще думает уже не о том, как удержать их рядом, а о том, каким будет возвращение домой через годы.
На вопрос, какой она видит семью через десять лет, отвечает почти сразу.
Большой дом будет достроен.
Дети станут взрослыми.
Появятся внуки.
И женщина, которая всю жизнь говорит, что не умеет сидеть на месте, внезапно рисует для себя довольно традиционную роль бабушки.
– Я уже детям сказала: пожалуйста, привозите мне внуков. Я обещаю, что буду печь им пирожки и вязать носки.
Сама Анна стала мамой в 23 года, поэтому через десятилетие перспектива стать бабушкой кажется ей вполне реальной.
Но в этой картинке важнее другое.
В двадцать лет она представляла взрослую жизнь без детей, потому что слишком рано испытала на себе ответственность за младших.
В сорок один – строит дом, в котором уже мысленно оставляет место следующему поколению.
И когда ее спрашивают, чему трое детей научили ее такому, чего она никогда не узнала бы без них, Анна говорит не о терпении, ответственности или самоотверженности.
Она выбирает гораздо более простую вещь:
– Дети дают тебе возможность все время возвращаться в детство. Ты снова играешь в футбол, снова читаешь «Колобка», «Теремок», но уже понимаешь эти сказки совсем иначе. Ты проживаешь все заново вместе с ними.
А потом снова возвращается к будущему:
– Поэтому я думаю, что через десять лет будет очень хорошо. Дом мы обязательно достроим. Дети будут приезжать. Надеюсь, уже с внуками. А я буду печь пирожки и вязать им носки.
