КРАСНОЯРСКИЙ КРАЙ, /НИА-КРАСНОЯРСК/. Ветеран СВО Роман Соломиенко рассказал, почему пошёл воевать и чего больше боялся на фронте.- Роман, здравствуйте. Хочу начать нашу беседу с того, что Вы расскажете о себе. Где родились, чем занимались до того, как стали участником специальной военной операции?
- Родился я в городе Красноярске. Коренной жителем, можно сказать. Закончил школу, поступил в институт. В 96-м году это было. Правда, не закончил. На третьем курсе пришлось уйти по семейным обстоятельствам. Работал тоже здесь. Работал на заводе телевизоров. Конец 90-х, начало 2000-х. Сначала слесарем, потом поговорил с директором, перешел в сварщики. Мне больше нравилось что-то такое, что искрило, сверкало. Потом, это в 2019-м году, предприятие наше закрыли. Потом - то одна работа, то вторая. А тут такая беда у нас в стране случилась, СВО началось. Позвонил ребятам знакомым. Говорю, так и так. Один ушел, второй ушел. Я посидел подумал, блин, а я что, хуже? Обратился в военкомат, прошел комиссию, подписал контракт. И вперед.
- Вы ушли за друзьями?
- Да, по большей части друзьям помогли.
- Сколько вам было лет? Какой год был?
- Это был 2023-й год. 45.
- Вы идете в военкомат, подписываете контракт. Дальше что происходит?
- Дальше сначала в Юргу, на сборочный. Оттуда в Ростов - в учебку.
- Изначально, когда пришли в военкомат, вам сказали, куда направят? Где будете проходить службу? Какие задачи будете выполнять?
- Посмотрели на мои данные. Я же документы предоставил. Они посмотрели. Говорят, будешь технику ремонтировать - восстанавливать. А когда на полигон попали, особенно в Попасный, посмотрел и сказал: «Ребята, никакой мехроты. Я - в штурма». Как раз там группа собиралась. Организовали группу. И все. Сказал, что только в штурмовики.
- Почему?
- Характер такой: где посложнее.
- Семья знала, что вы уходите?
- До последнего не знали. Домой пришел, контракт положил. Тогда узнали.
- У вас есть украинские корни. Расскажите. Бабушки, дедушки, кто?
- Василий Данилович Полумьенко, прямой прадед. Я его, кстати, помню. Маленький был, но помню. Он был из Донецка, оттуда, из Донецкой республики. Он по-русски вообще не разговаривал. Разговаривал только на мове. Помню, мы приезжали в деревню, здесь, в Кемеровской области. Отец мой там родился. Когда приезжали туда, Василий Данилович начинает что-то у меня спрашивать. Я на него смотрю, говорю: «Ничего не понимаю, что ты мне говоришь. Пап, переводи». Отец еще понимал. Я уже нет. Он тоже воевал в первую мировую. Вторую мировую прошел, прадед. Когда вернулся, просто награды в домашний сейф положил. Я спросил: «Пап, где награды дедов»? В сейфе, говорит, лежат. Туда же свои отдал. Такая семейная маленькая традиция, что все награды в одну кучу складываем. Знаете, не жалею то, что на СВО побывал.
- Хочу знать еще про родственников. Остался ли кто-то сейчас на Украине? Поддерживаете ли связь?
- Нет, не поддерживаю. Остались, но не поддерживаю. После 14-го года там такая злость, я до сих пор понять не могу, а на что они злятся-то? Что такого сделали, что такое отношение к русским стало? Когда ребята уходили, потом связывался с ними, разговаривал. Рассказывали, что они там творят.
- А что они творят?
- Как над пленными издеваются. Короче, кошмар там. Знаете, когда мы заходили там в населенные пункты, местные жители до того были запуганные, до того их так гнобили, я не знаю, что они с ними делали, что они русских видели и говорили: «Только не уходите, только не уходите никуда». Местные жители так говорили. Мы там, конечно, старались - продукты, вода своя, пытались, конечно, отдать.
- Может быть, кто-то вам рассказал, что они действительно делали? Какие зверства происходили?
- Знаете, даже вспоминать неохота. Ноги простреливали.
- Мирным жителям?
- Да, даже пленным ребятам нашим. Человек в плен уже попал. Зачем дальше издеваться над ним? Мы тоже пленных брали, у них такой страх в глазах был! Вы, говорят, нас сейчас будете убивать. Да никто вас трогать не будет. Что с вас взять-то уже? Оружие сдали, разделись, броники скинули и сидите чай пейте. Человек должен быть человеком.
- Хорошие слова, практически из языка у меня сняли этот вопрос. Как остаться в боевых действиях человеком? Как не потерять это, не обозлиться, не стать зверем? Вы думали об этом вообще?
- Да, думал. Знаете, может, от воспитания зависит, может, от характера человека, но считаю, что меня так родители воспитали.
- Вы можете сказать, что привыкли к тому, что там происходит, к боевым действиям, потому что опасность на каждом шагу?
- Знаете, есть такое выражение: «Бояться можно, трусить нельзя».
Страх всегда присутствовал - что сейчас будет прилет, слышишь там выход, ага, куда он летит сейчас, что к тебе летит? Ну, конечно, уже определяли по звуку, что к тебе сейчас прилетит.
- А чего больше всего вы боялись?
- В плен попасть. Поэтому граната там всегда на лычке была. Я бы в плен не сдался. Пару их с собой бы забрал.
- Ну, гранатой вы, хоть и в шутку, но угрожали врачу, который вас оперировал. Расскажите эту историю.
- Получил ранение, когда привезли в госпиталь, в Мироновск попал. А там, первым делом, тебя просто раздевают. Кого стесняться, все бойцы такие же. Еще сделали снимки, посмотреть, что с костями случилось. В операционную привезли - в позвоночник укол поставили, ноги отнялись сразу. И хирург, смотрю, за скальпель берется. Я говорю: «Что делать собрался»? Сейчас, говорит, ампутируем, легче станет. Говорю: «Если ты сейчас что-нибудь порежешь, я достану гранату и забудем». Он на меня посмотрел: «Ладно, ничего не будем делать сейчас». Ну, обработал, конечно, лишнее, что можно было, срезал. Когда уже перебинтовали ногу, я на столе лежу. Он на меня посмотрел, говорит: «У меня, говорит, вопрос к тебе: откуда гранату хотел достать? Ты же голый лежишь». Ну, посмеялись.
- Но в тот момент он купился, поверил.
- Говорит: «Ладно, ногу тебе здесь резать не будем. На Большую землю отправим, там хирурги решат, что с тобой делать». Когда в Питер попал - на ребят посмотрел с такими ранениями. Знаете, у кого-то руки опускались сразу: ноги нет, руки нет, кому я нужен? Очень помогали волонтеры. Ученики приходили, сядут и поговорят с тобой. Весточку родителям надо отправить. Тогда я маленькую видешку записал, отправил родителям, жене - первые шаги. Понятно, что больно, но я иду, ребята, я буду ходить, а не сидеть в инвалидном кресле. Протез — это не приговор. Протез — это начало новой жизни.
- Такое впечатление от общения с вами, что вы оптимист. Это так?
- Ну, не без этого.
- Можете этим секретом вашим поделиться?
- Секретом? Что все будет хорошо, настраиваться на хорошее. Нужно поставить цель перед собой и стараться ее добиться. Цель у меня: сейчас старшую дочь замуж выдал в этом году. Порадовала меня, конечно. Осталось младшую замуж. Она во втором классе, так что все впереди у меня. Воспитывать детей, растить, больше времени вместе проводить. Вот она цель!
- Здорово, Роман! Огромнейшее спасибо, что пришли к нам.
Беседовала Юлия Внукова, программа «Всё для Победы!», ТК «Енисей»
18+
